Воспоминания об освобождении КИРОВОГРАДЩИНЫ (часть 3)

ЗЕНИТЧИКИ ПРИКРЫВАЮТ ГОРОД

Фашистские бомбардировщики не раз пытались налетать на Кировоград после его освобождения. Зенитчики открывали по ним ураганный огонь, сбивали их с курса, заставляли летать на больших высотах.
Четко действовал расчет орудия гвардии младшего сержанта Крюкова, на счет которого записаны три сбитых немецких самолета.
А всего зенитчики офицера Воздвиженского сбили на подступах к городу 81 вражеский самолет.
Гвардии старший лейтенант И. ДЕМЕНКО.

24 УНИЧТОЖЕННЫХ ТАНКА

В наступательных боях за Кировоград отличился прославленный наводчик орудия гвардии сержант Закир Шаймарданов.

Вчера немцы предприняли контратаку на позиции наших стрелков. 9 танков и 14 бронетранспортеров выскочили из‐за небольшой высотки. Орудие сержанта Шевцова, наводчиком которого является Шаймарданов, находилось в засаде.
Головной танк противника приблизился к орудию на 150 метров. Но чтобы бить наверняка, сержант решил подпустить танк еще ближе. Осталось до него 100 метров, и тогда Шевцов приказал открыть огонь. Танк сразу остановился. Расчет усилил огонь и подбил другую машину. Немцы не выдержали огня наших артиллеристов и отступили.
Не прошло и двадцати минут, как гитлеровцы возобновили атаку. Орудие Шевцова продолжало вести огонь. Вражеским снарядом были ранены заряжающий и установщик. На огневой позиции остались двое – Шевцов и Шаймарданов. Бой разгорался.
Шаймарданов сам заряжал орудие и производил выстрелы. Еще два подбитых бронетранспортера и танк остались недвижимыми. Контратака немцев захлебнулась. Остальные танки повернули назад. Последним уходил танк ʺПантераʺ. Наводчик Шаймарданов двумя выстрелами поджег его.
После боя сержант Шевцов и наводчик Шеймарданов к своему боевому счету прибавили еще четыре уничтоженных вражеских танка. На щите орудия прославленных артиллеристов теперь значится цифра ʺ24ʺ.
Майор Г. КИРЕЕВ.
(Из газеты ʺСуворовский натискʺ от 14 января 1944 г.)

БАТЫР ДЖАКСИН

Гвардейцы ‐серюгинцы готовились атаковать станцию Хировку. В момент, когда должен был начаться штурм, немцы начали танковую контратаку. Танки выскочили, рассыпались в шахматном порядке, и открыли по опушке леса бешеный пушечно‐пулеметный огонь. Прижав огнем гвардейцев к земле, гитлеровцы решили уничтожить их. Девять танков вели фронтальный огонь, а два, развернувшись, пошли справа и слева.
Оценивая обстановку боя и обдумывая решение, командир взвода Егоров заметил в бинокль, как один боец вдруг пополз со связками гранат на встречу девяти танкам.
– Замечательный народ наши гвардейцы! Сами знают, что делать нужно, – воскликнул Егоров. Гвардейцу‐казаху Джаксину Еликпаеву никто не приказывал ползти на танки и вступать с ними в борьбу. Но он сам не усидел на месте. Свой поступок, позднее после боя, он так объяснил своим товарищам:
– Я думал крепко… Немец хочет нас напугать танками. А мы должны танки напугать немецкие. Я думал– будешь сидеть, как трус, как мертвый, Джаксин – придет танк и раздавит тебя. И никто не будет знать о смерти твоей. А пойдешь на танки – все это будут видеть! На глазах у товарищей! Подобьешь танки, испугаешь их – хорошо, слава будет Джаксину, героем будет он, хорошо будет всему подразделению. И за наградой дело не станет. Я помнил, что говорил об ордене Славы нам, коммунист Шахназаров. А погибнешь в бою с танками на глазах у людей, опять хорошо тебе, Джаксин, будет. Ты будешь – герой. И об этом в далеком Казахстане узнают. Весть о героях и туда на крыльях славы летит. И будут о тебе, Джаксин, печатать в газетах, акыны песни сложат, казахи запоют их и с радостью и гордостью говорить будут:
– Вот наш Казахстан, вот наш кишлак, вот наш колхоз, каких героев Родине дал. Джаксин мой батырем был, с гордостью скажет мать, скажут братья, родные, друзья и любимая. Вспомнились мне тогда наши батыри, о которых любят в народе говорить в чайханах долгими, зимними вечерами. Картину о нашем герое Амангельды вспомнил. И уже казалось мне тогда самому, что не маленький я человек, а на самом деле батыр, силы деже как‐будто прибавилось, прямо чувствовал, как она у меня по жилам ходит, наружу просится, в дело. Вот я и пополз на танк с четырьмя гранатами. Ну, а остальное вы сами все видели… Четыре, последовавших один за другим взрыва, заставили командира взвода оглянуться. Там, куда полз с гранатами человек, большим факелом сейчас горел танк. Восемь уцелевших танков начали пятиться и уходить. Смолкла стрельба. И вдруг стало тихо… Танковая атака врага была отбита.
Гвардии капитан Ал. РОГОВ.

Истребителям‐спиринцам

Славит спиринцев пехота.
Все солдаты говорят:
– В боевых порядках роты
Истребители стоят.

Шесть орлов – семья расчета,
Комсомольцы‐храбрецы,
Бьют по вражьим пулеметам
Истребители‐бойцы

И пехота ждать не станет –
Отступает немчура.
Как гроза гвардейцы грянут
Наше русское ʺураʺ.

Слава, честь артиллеристам!
Изо всех сторон кричат:
– Разобьем орду фашистов
И возьмем Кировоград.

Спирин наш с пехотой рядом
Бьет наводкою прямой.
Это значит: немца‐гада
Мы возьмем на штык стальной.

И, однажды, утром рано
Из сожженных немцем сел
На высотку ту, что справа,
В контратаку враг пошел.

Три часа борьба кипела.
Танк врага у рва горит.
Смерть расчет весь одолела,
Но сержант‐герой стоит.

Бились спиринцы, держались –
Нет врагу вперед пути.
На снегу уже валялось
Немцев штук до тридцати.

Спирин бьет. Мелькают дали,
Танки по полю горят.
Взрыв. Осколки зажжужали –
Спирин пал… Гвардейцы мстят.

Честно головы сложили
Шесть отважных храбрецов.
Не ушли, не отступили –
Гордость сталинских бойцов.

Подвиг их нас зажигает.
Бей, товарищ, немца! Бей!
К мести – слышишь, призывают
Русских, шесть богатырей.

Вл. КАРПЕНКО

ДЕРЗКИЕ ДЕЙСТВИЯ МОТОЦИКЛИСТОВ

В развернувшихся боях западнее Кировограда наши части, маневрируя, наносят противнику все новые и новые удары. В последние дни особенно смело и дерзко действуют наши мотоциклисты.
Мотоциклетный батальон капитана Никифорова, выполняя боевую задачу, вклинился в расположение противника. Несколько групп мотоциклистов, прорвавшись по дорогам одновременно с трех сторон в населенный пункт, вызвали в стане врага смятение. Младший лейтенант Сергей Кирсанов, оседлав дорогу ведущую из села на запад, обстрелял ее огнем пулеметов и автоматов. Здесь были сожжены 3 автомашины и бензовоз, направлявшиеся в населенный пункт. Мотоциклисты, захватив двух немцев в плен, после выполнения боевой задачи, благополучно вернулись в свою часть.
В другом месте мотоциклисты этого же батальона во главе с младшим лейтенантом Петром Коростылевым, заметив, что немецкий штаб готовится к эвакуации, неожиданно запали на него и в короткой схватке уничтожили свыше десятка солдат противника и захватили в плен офицера. Одна машина успела отʹехать. Тогда мотоциклисты Владимир Дудкин и Анатолий Цуркин погнались за ней и огнем из автоматов повредили машину, расстреляли отказавшихся сдаться немцев.
Старший лейтенант В. ПЕТЛЬОВАНЫЙ.
13 января 1944 г.

ВО ИМЯ РОДИНЫ

Ал. Ларин
В предутренних сумерках зловеще молчало село, как бы предвещая что‐то недоброе. Привычные к различным уловкам врага, гвардейцы были готовы к любой неожиданности. На этот раз они не ошиблись. Немцы оставили в селе танковую засаду из 20‐ти танков. Половина из них были ʺТигрыʺ. Храбрецы заметили, как первые десять танков колонной пошли им в обход. Вторая группа танков, усеянных автоматчиками, ринулась на отважных гвардейцев, которые находились в селе.
Гвардейцы не дрогнули.
– Будем драться, как дрались герои‐панфиловцы! – воскликнул парторг Москаленко, оставшийся старшим в отрезанной и окруженной группе из 54‐х гвардейцев. Все молчало вокруг. Только крепче зажалось оружие в руках каждого, В глазах бойцов, преисполненных отваги и гвардейской стойкости, парторг увидел ясный ответ: ʺДраться за Родину, за счастье Родины, за светлое будущее наших людейʺ. …Шесть часов уже длится неравный бой. Вспотевший курчавый волос Ибрагима Исмаилова ледяной шапкой окутал голову. На израненной щеке замерзли струйки крови. Но Ибрагим не покидает боя, он командует автоматчиками, сам стреляет немцев, прикладом автомата крошит вражьи черепы. Десять фашистов убил Ибрагим в этом бою и сам пал смертью храбрых. Храбро, с нарастающим порывом, дерутся гвардейцы. Офицер Сорокин уже застрелил 7 немцев, младший командир Оникин – пять, младший лейтенант Гагенко – 13. Среди клубов огня и дыма мелькает с перевязанной окровавленной рукой комсорг Карташов. Как всегда, он весел и бодр. Горячим словом и личным боевым примером он воодушевляет гвардейцев на подвиги.
…8 часов длится тяжелый бой. Редеют ряды гвардейцев, но не слабеет их сопротивление. Когда немцы при поддержке танков предприняли яростную контратаку, гвардейцы‐артиллеристы открыли по ним ураганный огонь. Наводчик Снарский прямой наводкой подбил немецкий танк и автомашину с вражеской пехотой, сержант Усаров также подбил танк и две автомашины с боеприпасами и пехотой.
Когда из строя вышел весь орудийный расчет, старший сержант‐связист Юнчик стал за орудие и первым выстрелом разбил немецкую автомашину с пехотой и рассеял группу наступавших немцев. Но вот кончились боеприпасы, а на огневую позицию открыто пошли ʺТигрыʺ. Сержант отыскал замаскированных неподалеку лошадей и вывез в укрытие два орудия.
…10 часов тянется жестокий бой. Кажется вечность прошла уже. Боеприпасы подошли к концу. Стрелять теперь нужно только на выбор, только наверняка. Оставшиеся в живых гвардейцы, рассредоточились по хатам. Каждый бьется до последнего патрона. Во дворах, на огородах, на улицах завязываются рукопашные схватки. Гвардейцы действуют оружием уже как палицей, подобно тому, как действовали когда‐то сказочные русские богатыри.
Огромный перевес в силах по‐прежнему остается на стороне противника. Зажатая в кольцо смерти горсточка гвардейцев, продолжала оборону. Выстрелив последний патрон, парторг Москаленко с сжатыми кулаками набросился на высоченного гитлеровца, но к тому на помощь поспешил десяток фашистских солдат. Немцы до полусмерти избили кованными сапогами Москаленко. Изо рта и ушей его струилась кровь. Ни одним словом, ни одним жестом не выказал Москаленко своей боли.
Немцы волокли его за ноги по улице и, дотащив до противотанкового рва, расстреляли очередью из автомата. Последними словами героя Москаленко было:
– Стреляйте, гады. Великий русский народ вам никогда не истребить. На место погибших в бою сегодня‐завтра станут с оружием в руках тысячи новых сынов Родины. Гитлеровцы рыскали по деревне. Они окружали каждую хату, прострачивали окна из автоматов, забрасывали гранатами. Хаты, из которых оказывалось сопротивление, немцы поджигали факелами. После 12‐ти часового боя подоспевшие наши части вышибли немецких извергов из села и навеки водрузили над Владимировкой знамя Свободы. Перед бойцами предстала страшная картина. Во многих домах были обнаружены сожженные трупы гвардейцев, мирных граждан и даже грудных детей.
Дорого отдали свою жизнь погибшие в этом бою 54 героя‐гвардейца: 2 танка, 10 сожженных автомашин с боеприпасами, свыше 200 истребленных гитлеровцев осталось на поле боя.
А смерть героев сделала их бессмертными. Родина их никогда не забудет.
54 гвардейца генерала Серюгина в боях за Кировоградщину повторили беспримерный подвиг 28‐ми героев‐панфиловцев.

СЕРЖАНТ ЧУМАК

Немцы готовились к атаке. Расчет противотанкового ружья сержанта Чумака получил приказ выдвинуться впереди линии обороны. Медленно‐медленно, как. никогда, тянулась эта ночь. Мерцали мирно звезды, иногда срывалась одна из них, обгоняя в быстроте падавшую ракету. Безмятежно светила часто прятавшаяся за тучи луна.
Было тихо и ничто не напоминало о войне, Разве вот
только холодная земля окопа, да нет‐нет вспыхивающая в небе ракета. Долгую тяжелую думу думал Чумак в эту ночь.
Утро, так долгожданное, пришло как‐то сразу, вместе со все нарастающим шумом, приближавшимся откуда‐то слева. Светало быстро. Шум становился все отчетливее, Урчали моторы машин, еще пока невидимых глазу, но по нароставшему гулу, можно было догадаться, что танки идут на наш передний край обороны.
Чумак проверил затвор, и повернул ружье стволом туда, откуда шел шум. Недалеко насыпал горку бронебойных патронов. Уже совсем рассвело, когда появились танки, меченные черным крестом врага. Они шли труппками разными направлениями. Три из них – прямо на расчет Чумака.
Он закурил, часто затягиваясь пахучей махоркой. Машины, закованные в броню, осторожно, замедлив ход, крались вперед. Злым огоньком зажглись глаза и плотно сжались губы у Николая. А танки совсем вот уже близко, рукой подать, метров 200, потом 150. Чумак прицелился. Грохнул выстрел. Ближайший танк запылал, остановился. Остальные повернули, и набирая большую скорость ушли назад. Несколько выстрелов пустил им в догонку бронебойщик, но безрезультатно, танки были уже далеко.
– Ну, Шаліко, дивись, зараз фріци будуть сипатися як груші, – улыбнулся командир. Едва успел проговорить это Чумак, как открылся люк горящего танка, и на землю спрыгнули один за другим, четыре гитлеровца, пустившиеся наутек. Терпеливо выждав минуту‐две, пока беглецы взбежали на небольшую возвышенность, сержант дал из автомата длинную очередь, скосившую всех фрицев. – Ось, як треба бити фріців, – самодовольно сказал Николай, улыбнулся, вытер вспотевшее лица и закурил. Танки в районе видимости расчета больше не появлялись, бой шел правее. Чумаку не сиделось. Хотелось бежать туда и помогать товарищам. Без приказа, однако, уходить с огневой позиции было нельзя. И без дела во время боя сидеть тоже было мучительно больно., Но в это время над позицией закружился вынырнувший из‐за облаков фашистский стервятник. Сержант быстро вскинул ружье на рогатку, заранее вбитого в землю кола, и ствол уже глядел в небо. Самолет развернулся и неожиданно перешел в пике. Чумак терпеливо целился, он что‐то неверное кричал, это можно было заметить по движению его губ. Но рядом стоящий в окопе Шалико и Яков ничего не могли расслышать из‐за нестерпимого гула бешенно ревущего самолета. Пот бежал по лицу сержанта, ой весь был собравшимся и окаменевшим в каком‐то оцепенении. Через мгновенье он нажал на спусковой крючек, и сейчас‐же вслед за самолетом потянулся большой, огненный хвост. Зарядить и выстрелить другой раз Николай не успел, как уже раздался оглушительный взрыв. Стервятник взорвался на собственном бомбовом грузе. Чумак сел, расстегнул воротник, и, не спеша, широким жестом руки вытер пот со лба, глубоко вздохнул, осмотрелся кругом, и на минуту закрыл глаза. Бой, шедший справа, снова стал отчетливо слышным. Скручивая цыгарку сержант сказал: – Ось як бʹютъ у нас, по‐кіровоградському. Гитлеровцы, потеряв несколько танков и оставив на поле боя трупы, откатились на свои исходные позиции.
Они не прошли нашу оборону.
А. Р.

ВОЕННОЕ СЧАСТЬЕ

Проходя с линии обороны к огневым артиллерийским позициям, расположенным севернее Кировограда, офицер Головинский обратил внимание на бронебойный патрон, вдавленный в землю. Патрон потускнел и покрылся зеленой мутью. Видимо, он изрядно пролежал в земле, омываемый дождем, засыпаемый перекатывавшейся пылью. Кто‐то уронил его, а может, он и сам выпал из кармана или патронташа?
Офицер нагнулся и поднял патрон.
На гаубичной батарее, куда пришел Головинский, артиллеристы готовились к открытию огня. Офицер подошел к гвардейцу Воропаеву и, вынув из кармана найденный патрон, сказал шутя:
На тебе, вот этот патрон, и чтобы ты им обязательно сбил немецкого стервятника.
Вытянувшись и лихо откозырнув, Воропаев громко ответил:
– Есть сбить этим патроном фашистский самолет. Артиллеристы дружно засмеялись. Кто‐то сказал: – Ну, посмотрим, брат, как ты выполнишь приказание. А Воропаев уже чистил масляной тряпочкой патрон и тот вскоре засиял на солнце, как новый. На батарею передали: ʺНемцы накапливаются до атаки. Координаты 08,010 Давайте огонь!ʺ. Любо было глядеть, как четко и слаженно действовали гвардейцы‐артиллеристы. Казалось, что люди это одно целое, неотделимое от грозного механизма. После нескольких залпов ваших гаубиц над огневыми позициями противно заныла немецкая ʺрамаʺ. Она медленно кружилась, как коршун, высматривающий свою добычу. Потом нагло спустилась и парила над артиллеристами. Ясно были видны четыре больших, белых бомбы, попарно подвешенных под крыльями.
Воропаев сидел за противотанковым ружьем, ствол которого был направлен в небо. Ружье было пристроено на колу, в верху заканчивавшееся рогаткой. На кол было надето колесо с телеги, вращавшееся вокруг оси и позволявшее вести круговой обстрел.
ʺРамаʺ засекала наши огневые. Вот она, развернувшись, пошла неподалеку воропаевской ʺгаубицыʺ. Гвардеец прицелился, некоторое время ведя ствол за самолетом, а потом, определив упреждение, выстрелил. Самолет сразу клюнул носом, перевалился со стороны на сторону, как‐бы удивленный, происшедшим с ним, и штопором пошел на землю.
Воропаев радостно потирал руки. Он стал делать папироску, чтобы закурить, но та почему‐то не закручивалась. Гвардейцы обступили артиллериста.
Ай‐да, Воропаев, добре угодил…молодец!
Воропаев довольно улыбался, крепко пожимая руки товарищам, поздравлявшим его с метким выстрелом,
На батарею позвонили с НП и просили к телефону сбившего самолет,
– Говорит Головинский, – услышал в трубку Воропаев, – это ты сбил ʺрамуʺ?
– Я …
Представляю к награждению орденом ʺОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫʺ второй степени…
– Товарищ командир, разрешите доложить, я выполнил ваше приказание, самолет сбил вашим патроном, помните, что вы мне дали, свою находку? – Помню, помню, молодец! Твое военное счастье! Смолкшие было гаубицы продолжали вести интенсивный огонь.
А. Л.

ПОЙМАЛ ШПИОНА

В городе меня поставили часовым, около трофейных автомашин. Смотрю, подходит человек в засаленном комбинизоне и спрашивает:
– Где здесь трофейные машины? Командир послал меня кое‐что подремонтировать. Что‐то подозрительным показался мне этот человек. Видит трофейные машины и спрашивает где они. И что в них ремонтировать?
Стой, ни шагу назад! – скомандовал я.
– Да чего ты боишься? Я монтер. А ты, случайно, не из Воронежской области? Может быть, мы земляки?
Задержанный в засаленном комбинизоне оказался матерым немецким шпионом.
Рядовой А. ПОСТАЙХОВ.
г. Кировоград.

ИЗ ТЮРЬМЫ НА ВОЛЮ

Наше подразделение, очищая улицу за улицей от немцев, подошло к зданию тюрьмы. Я проник в соседний дом и из окна увидел двух гитлеровцев, охранявших железную дверь под замком.
– В тюрьме томятся наши люди! – крикнул я бойцам младшего лейтенанта Беретехина. Мы расстреляли немецкую охрану, ворвались во двор и сбили замок с двери. В подвале мы обнаружили 57 мужчин. Здесь они сидели четвертый день, ожидая своей смерти. Что тут было! Слезы, поцелуи. Но задерживаться нам было некогда. Мы выпустили советских граждан на свободу и с боем стали продвигаться дальше, освобождая Кировоград.
Старшина И. ДИПЦОВ

Содержание:

Разделы: